Рубрики

Архив новостей

РУССКИЙ РОГ (с.12 №123, Игорь Маркин)

26.07.2026

РУССКИЙ РОГ:

ПРАВЫЙ ВЫБОР ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ СМУТЫ

В начале XVII столетия на Святой Руси грянула Великая Смута – страну залихорадило от бунтов, беззакония и вторжения иноземцев. Шатались вековые устои, рушились моральные ценности, казавшиеся вечными. В зарницах и сполохах общего помешательства тускнел Божественный свет миропорядка. И как никогда остро встал вопрос – быть или не быть нашей земле самостоятельным государством, выживет ли русская нация или безвозвратно канет в Лету.

Грянул мятеж! Всеобщий, сверху до низу. Он кажется упоителен, а в нём рождается ...бездушие. Люди, забыв, что всякая власть от Бога, дерзновенно присваивали себе право вершить земные судьбы. Но это же всё равно, что идти против Бога. Что может быть хуже? Для мятежников той давней поры перестала являться непреложной истина, что царь для страны – благодать Божья, которую он как правитель распространяет и хранит над своей землёй. И эту горькую данность смутных времён огненными буквами выразил в своём знаменитом «Сказании об осаде Троице-Сергиева монастыря» русский церковный писатель и публицист вдохновенный Авраамий Палицын: «Царем же играху, яко детищем».

Действительно, после смерти царя Бориса Годунова на русский трон устремился Лжедмитрий I, демоничность которого проявлялась наглядно и зримо. Первый Патриарх Московский и всея Руси Иов публично отказался признавать Лжедмитрия I сыном Ивана Грозного, назвав его еретиком и богоотступником, погрязшим в «чернокнижии, звездочётстве и иных скверных делах».

Именно святитель Иов призывал наш народ понять, что «воскрешение» царевича Дмитрия – сатанинские козни, что это дьявольская сила клубится над русской землёй на погибель православным. Но тогда он не был услышан, и некому стало бороться с разгулом погибельных искушений в нашем отечестве. Однако, слава Богу, у Иова нашлись последователи. И, прозрев и опомнившись, вдохновляемый православными духовниками, русский народ уничтожил Лжедмитрия I. Казалось, с сатанинской тьмой покончено. Но, увы, полного очищения от скверны не наступило: самозванцы на Руси не перевелись, а напротив, их расплодилось ещё больше. Объявляли себя самодержцами различные Митьки и Ерофеи, Савелии и Василии, имелся и Лаврентий – сын убитого Ивана Ивановича, тоже самозванца, был Клементий и даже Август. И все они выдавали себя за детей либо внуков Ивана Грозного. И все, конечно, престолонаследники «настоящие»!

Некоторые из мнимых «царских отпрысков» объявлялись и в Воронеже, смущая православный народ, многие «венценосцы» прошли через Елец. Среди них выделялись две личности. На Волге «гулял» беглый крестьянин Илья Васильев Муромец. Ходил он по «украинным городкам на Дон и Воронеж», затем примкнул к неистовому бунтарю Ивану Болотникову, да и сгинул вместе с ним. Сначала Муромца нарекли «царевичем Петром», а потом – превратности судьбы мятежника – повесили у Москвы на серпуховской дороге.

Вторая личность – Лжедмитрий II. Одни называли его литвином, другие – Матвеем Верёвкиным, третьи – сыном князя Андрея Курбского. Согласно некоторым сведениям, в 1610 году он укрепил Воронеж, сделав его одной из своих опорных военных баз.

Да, наши неспокойные окраинные земли во времена Смуты не раз признавали и отвергали очередного претендента на престол. Но если молодая степная Воронежская крепость самозванца Лжедмитрия II приняла, то иноземцев, заполонивших Русь и готовых разорвать её на куски, воронежцы отринули начисто. Как можно любить врага, если он всячески бесчинствует и палит из ружей в наши святые образа? Так что Воронеж не вошёл в число городов, присягнувших польскому царевичу Владиславу, причём донские казаки были наиболее радикально настроены против присяги чужеземцу-католику.

Расплодившуюся нечисть окончательно вымели из Москвы в 1612 году, и русский народ избрал настоящего помазанника Божия – им стал Михаил Романов, который сразу же принялся искоренять последствия Смуты. Ведь разных мастей бесовских недобитков по нашей земле бродило ещё немало, и все они представляли немалую угрозу русскому государству.

Одним из определяющих эпизодов того трудного времени стала битва воронежцев и царских войск с отрядами северского полковника атамана Ивана Мартыновича Заруцкого, которого поддерживали ногаи, литвины, черкасы (так называли выходцев из Малороссии) и казаки с Хопра и реки Медведицы. Конкретно на Воронеж Иван Заруцкий до поры до времени не зарился, но сильный интерес проявлял. С мятежным атаманом, лелея честолюбивые мысли, находилась и польская авантюристка – жена убитого Лжедмитрия I католичка Марина Мнишек с малолетним сыном, которого нарекли Иваном. Что любопытно, маленький «царевич» неопределённого происхождения по мужской линии был крещён в православных традициях. Это давало в руки Заруцкому и Мнишек весомые козыри: простой народ, не приемля претензий амбициозной полячки Марины на престол, доверчиво считал малыша Ивана настоящим наследником и даже ласково называл его Иванушкой.

В 1612 году отряд воронежцев во главе в Ф. Елецким и Т. Тюфякиным разгромил союзный Заруцкому литовский отряд. Разбитые литвины бежали от Воронежа, побросав раненых и обозы. Но это, как оказалось позднее, была лишь прелюдия. Основные события произошли на следующий год. Когда отряды Заруцкого «измочалили» тульский городок Крапивну, царь Михаил Романов решил всерьёз взяться за мятежного атамана. Полки под началом князя Ивана Никитовича Одоевского выступили в поход с наказом во что бы то ни стало «поимать Ивашку Заруцкого и Маринку с ворёнком». Ворёнок – это и был сын Мнишек. «Ворами» часто именовали тогда политических преступников. Полки под началом князя Ивана Никитовича Одоевского выступили в поход с наказом во что бы то ни стало «поимать Ивашку Заруцкого и Маринку с ворёнком».

Ворёнок – это и был сын Мнишек. «Ворами» часто именовали тогда политических преступников. Посмотрите, как она, вкусив царской власти, опьянённая несбыточной мечтой, отдаётся одному проходимцу за другим, деля то отвратительное ложе жида, то палатку казака, всегда готовая отдаться каждому, кто только может дать ей слабую надежду на более уже не существующий трон. Посмотрите, как она смело переносит войну, нищету, позор, в то же время ведёт переговоры с польским королём как коронованная особа с равным себе и жалко кончает своё столь бурное и необычайное существование...». Но вернёмся к военным реалиям.

Перво-наперво Одоевский перекрыл Заруцкому дорогу на Путивль, и атаману остался один путь – в сторону Дикого поля, путь, который Иван Мартынович отметил большой кровью. Городки Чернь, Новосиль, Ливны – очередные жертвы затравленного и оттого ещё более опасного его отряда. А вот Лебедяни Заруцкий не тронул, но сделал внушительный вклад в местный Троицкий монастырь. И это ещё один характерный штрих Смуты, когда всё перемешалось в людском сознании: мятежный Заруцкий, вместе с полькой-католичкой выступивший против своего народа, в то же время чтил святые православные обители.

Одоевский преследовал атамана, не давая ему передышки, и вскоре северский полковник оказался у стен Воронежа. Сила грозная – кроме имевшихся внушительных сил полки Иван Заруцкого приросли отрядами усманских и соколовских атаманов. Летом 1613 года в урочище под названием Русский рог произошла одна из самых крупных битв Смутного времени между царскими полками и войсками Заруцкого. Сражались несколько суток, с 29 июня по 3 июля, а самые ожесточенные бои непрерывно шли в первые два дня. О битве у Русского рога упоминает «Новый летописец», где тон совсем не бравурный: «Воеводы ничего ему (Заруцкому) не зделаша. Он же многих воронежцев побил и перелезе через Дон, с Маринкою пойде к Астрахани степью».

Однако по донесениям со стороны князя Одоевского, к которому добавились и воронежские ратники, победа над Заруцким вышла полная. «Вор Ивашка» разбит наголову, пушки, обоз, шатры и знамёна – всё досталось победителям. Остатки казаков бежали по Оскольской дороге за Дон, при переправе через реку много беглецов утонуло. Сам атаман сумел уйти, но отнюдь не победителем.

Географически Русский рог в наши дни входит в городскую черту Воронежа. И, что символично, на месте, где произошла давняя битва, проложен современный бульвар Победы. Бульвар, конечно, назван в память о светлой Победе в Великой Отечественной войне, однако глубинная память земли хранит, конечно, и ратный подвиг наших предков, которые в тяжелейшее время Смуты не поддались искушению и погнали мятежников, отстаивая будущую целостность нашей страны.

Игорь Маркин

Назад